Рональд Блаушильд

IMG_2753Визитная карточка автора –  “Судилище на Фонтанке” глава из книги “Конец серебряного века”.

Фейсбук

Отзывы об авторе

Книги автора на Amazon.com

 

 

По воле моей старшей сестры, писательницы и литературоведа Эллы Браун, я оказался в компании молодых ленинградских писателей и поэтов шестидесятых годов двадцатого века. Подружился с чудным человеком и талантливым автором Сашей Моревым:

“Сына взяли, и мать больная.

В комнате солнечной темно.

На улице праздник – Первое Мая.

Вождем завесили ей окно.”

 

С Нонной Слепаковой, Львом Друскиным:

“Сторонись, проносят ленинградца.

Ленинградца… одного из них. ..

Только надо очень постораться,

Чтобы слез не видели моих.”

 

Встречался с Глебом Горбовским…

“Я сижу за оконной рамой,

Мне не хочется шевелиться…

Родила меня просто мама,

А могла бы родить – птица.”

 

По воле институтского приятеля и друга Жени Клячкина познакомился с теми парнями, которые вскоре стали называться бардами. Женя Клячкин:

“…пишущий должен быть убежден, что его песня – открытие… песни пишутся для себя. И для людей. Для думающих, умных людей. Я на это рассчитываю”.

Редактор издательства “Искусство” Яков Окунь познакомил меня с Булатом Окуджавой:

” на любовь свое сердце настрою…

и умру от любви и печали…

А иначе зачем на земле этой вечной живу?”

……..

“С точки зрения природы,

Ну что моя судьба и годы?

Нечаянный переполох”.

Благодаря Игорю Красникову я присутствовал на позорном суде над Иосифом Бродским:

“Поэт часто почитает труд прозаика за куда более  серьезный, чем свой собственный, который он и за труд-то не  всегда считает….Чему научается прозаик у поэзии?  Зависимости удельного веса слова от контекста,  сфокусированности мышления, опусканию само собой  разумеющегося,опасностям, таящимся в возвышенном умонастроении.”

Следуя этому принципу я не совсем скромно написал о себе:

Умный, мягкий, симпатичный,
Посвященный, энергичный,
Добрый, любящий, старательный,
В отношеньях обязательный,
Страстно преданный в любви
Я взираю со спокойствием,
С философской мудрой стойкостью
На превратности судьбы…

Я, конечно, хороший, но отнюдь не масштабный. Народная тропа ко мне вытоптана не будет. Ничего выдающегося. Ни ярких образов, ни блестящих сравнений, ни гениальных находок. Потому что

Немножко инженер, чуть-чуть художник,
В плену у музыки и зная, как любить,
Непризнанный я чувств своих заложник
Счастливый тем, что довелось мне жить,
Что довелось постичь таинство узнаванья,
И муки творчества,
И поисков тщету,
Несоответствие желанья и сознания,
Несовершенство мира красоту.

Повлияла ли  красота и мудрость высказываний друзей на мое желание писать? Не знаю. Дело в том, что писать стихи я начал задолго до появления бардов: “Не как Гарольд угрюм. Я зол, как волк голодный в утром рано, Я презираю женский пол (Пока не запечется рана)” писал я в шестнадцать, получив по голове первый урок любви.

А может быть стены, в которых я рос, были пропитаны духом недавних обитателей? Владельцев: Александры Третьяковой и Сергея Боткина, и их гостей Немировича, Шаляпина, Нежинского, Карсавиной, Книпперов, Сулержинского, Москвина, Сомова, Бакста, Мухина, Бенуа, Дягилева, Оскара Уайльда…

В эту книжку вошли, за небольшим исключением, стихотворения последних трех лет. Все написано на обычном, человеческом уровне. Темы? Радость, грусть, любовь, ревность, общество… жизнь.

Море. Огромное, невероятное, закругленное, живое, изумрудное, голосистое, замирающее, гладкое, усталое, серое, умиротворенное, растворенное…
Любовь. Страстная, беспокойная, взрывоопасная, расточительная, поглощающая, мучительная…
Солнце. Туманное, сонное, выплывающее, заоблачное, определяющее, вдохновляющее…
Россия. Страдающая, убивающая, наступающая, бравирующая… Окуджава: “Как хорошо, что уехал Набоков, Тайны разлуки ни с кем не деля. Как пофартило! А сколько пророков  Не защитила родная земля!”
Планета. Единственная, великолепная, удивительная, многообразная, многоцветная…
Пляж. Русалки, парусники, дети.
Народ. Многострадальный, неразумный, братоубийственный, замороченный…
Прощание.

Как сладка жизнь!

Как быстро и как глупо

Неоцененные мелькали в ней года!

Невыразительно и скупо

Я отвергал влюбленные сердца

Когда меня съедала скука.

А то отвергнут был и я

Не разглядев невинные  порывы

Тех трогательных душ

Что преданы мне были.

РБ. 053016