Дмитрий Бобышев. ПРОЩАЙ И ЗДРАВСТВУЙ

В стране, где Бога называют «Гад»,
но поклоняются другому,
я (сколько это жизней-то назад?)
подумал, что пора бы и до дому.

И сразу вырвалось: — А где же он, твой дом?
и эхом из Ахма- (и где рассудок?)
-товой. И — твой. Так чем же я ведом?
Толпой поводырей слепых, разде-разутых,

раздрайных, тех, что ЧУВСТВАМИ зовут?
Но чувства (мама — дочке): не советчик.
Когда-то я боялся, что на суд
притянут за ушко перед лицо зловещих

безглазых лиц, и: — Против или за?
Попробуй-ка ответить против…
А те уже и так влепили за глаза,
и протокола не испортив.

Но хва- уже о том! Позавчера,
как и вчера, канает устьем в Лету.
А почему ж тогда могильщик и червяк
вгрызается в сейчас, в сейчас вот, в долю эту?

Причём, так яростно, что вот её и нет.
— Скажи, готов ли ты сползти со всем эоном
обвалом вековым, вольясь в её люнет,
болванкою себя ж погибнуть в оном?

Иль средь младых насмешливых племян
живым торчать анахронизмом?
Да будь хоть киловаттом осиян,
найдут, что высмеять… А ты — за все границы

страны ли, века… Нет, ещё крупней:
менять, так материк, тысячелетье…
Да можно ли совсем отстаться без корней?
Их пусть и нет, а боль совсем не легче.

Страна ли, век… Прощайте, все века,
что прожиты в истории и в жизни!
Когда-то даденные, вышли все срока, —
пускай в забвенье, но не в укоризне.

Прощайте, жёны, чей секретный вкус
(и чью открытость) я-то уж изведал,
и музыка, и музы всех искусств, —
все драмы радоствые звука, цвета, света.

Прощайте, Женя, Толя, даже ты,
да, ты, Иосиф, наконец прости же…
Ты — жертва давняя моей тщеты,
как я — твоих амбиций и престижа.

Ты, знаю, первый, я всегда второй,
а значит 45-й, 104-й.
Дурак же я, что принял эту роль.
— Дурак же ты, иначе сам чего ты?

Прощаю вражество твоё. Прощай,
достаточно ли нам тысячелетья,
чтоб разминуться? И прощай, печаль, —
не о тебе же я жалею…

Но — Бах, и Босх, и Блок, и Пруст, и Фет,
Марина, Осип, и Борис, и Анна,
родители, чита- (те ли, которых нет?)…
И только жизни — до свиданья!

И — здравствуй! Это я, сгорев до тла:
— Тысячелетье, век, минуту,
которая ещё не истекла,
приветствую. Но и она минует.