Отзывы об авторе Андрей Балабуха.

РЕЦЕНЗИЯ

на книгу Балабухи А.Д. «Байки от Балабухи. Книга первая»

(М.: Издатель Воробьев А.В., 2012)

 

В те времена далекие,

Порой почти былинные…

В.В. Высоцкий

Имя Андрея Дмитриевича Балабухи не надо представлять любителям фантастики. В последние годы он стал также известен и как автор научно-художественных книг о русской и мировой истории.

Но это — очень необычная книга. Уже ее жанр непросто определить. Мемуары? Не совсем, потому что это художественный текст. Рассказы? Но это все — не выдуманные истории, это повествования о реальных происшествиях, людях, событиях, ситуациях.

Ближе всего это к эссе… Но со времен изобретателя этого жанра, Монтескьё, эссе — некое рассуждение или мнение автора о чем-то… А «истории от Балабухи» имеют сюжет, как и подобает рассказам.

Еще больше книга Андрея Балабухи напоминает… былички. То есть сборник авторских рассказов о как бы подлинных происшествиях. Как бы — потому что былички могут повествовать и о встречах с лешими, и о драконах или общении с Хоттабычем. Не веришь? И не надо, а я вот рассказываю! На то и быличка. Не хочешь? Не слушай, а повествовать не мешай.

Рассказы Балабухи порой вызывают такое же недоверие, как вызвал бы диалог с Мерлином или повествование о путешествие в компании гномов на поимку дракона… Но в этом автор совершенно не виноват: просто «байки от Балабухи» написаны о легендарной эпохе, поистине почти былинной. Сейчас молодежь уже плохо представляет, каким удивительным миром был СССР во множестве своих проявлений, да и нам, пожилым, лично виденное часто кажется эдаким цветным причудливым сном.

Мне самому бывает трудно поверить, что я лично видел комсомольский суд над девушкой, родившей внебрачного ребенка. Что это я сам писал на самого себя комсомольские характеристики. Что я своими глазами видел на околице каждой деревни целые склады ржавеющей брошенной техники: десятки тонн металла, с почти целыми двигателями и ходовой частью, в которой не хватало порой только крошечного фрагмента. Что я сам в Пулковском аэропорту распарывал подкладку шубы и клал туда куски масла и сыра: чтобы не платить за перевес, потому что доставить в Красноярск всю эту радость все равно надо, — ведь в там масла и сыра в продаже практически не бывает. Легче купить в Ленинграде и привезти.

Когда фронтовики рассказывали свои истории мне, тогда совсем мальчику, они порой удивленно замолкали… Видимо, испытывая острое чувство нереальности того, о чем говорят. Человек нашего поколения, рассказывая свой опыт молодежи, частенько испытывает то же самое. Это было… Я помню — это было! Но этого же никак не может быть!

Под пером Балабухи, пришельца из эпохи советского сюрреализма, оживает эта невероятная эпоха, — удивительная, вывернутая, жестокая, фантастическая. Он рассказывает о ней весело, как-то очень «вкусно» — и книга делается еще и историческим источником, свидетельством очевидца. «Байки от Балабухи» ценны уже как такое свидетельство, а ведь тут еще серия историй про вполне былинных людей, писателей и мыслителей времени того. Историй вполне реалистичных и в то же время невероятных. Историй, которые подтверждаются фотографиями, параллельными историями от других людей… но остаются чем-то вроде диалогов о «снежном человеке» или явлении на Красной площади Гая Юлия Цезаря.

Ироничные и умные страницы позволяют увидеть эпоху, из которой мы все вышли, и тех людей, которые создавали лучшее, что в ней было. Людей, которые делали мир таким, каким мы его знаем. Благодаря которым советский сюрреализм разворачивался именно в эту сторону.

Байки? Да… Исторические былички от Балабухи.

И вместе с тем это — хорошая, добротная литература, которую приятно читать. Тираж «Баек…» неправдоподобно мал — 500 экземпляров, как монографии о штамповке гаек или трактата об экономических преимуществах социализма. Но в интернете «Байки» уже висят, сделавшись достояние всякого желающего. Это хорошо, потому что «Байки» — очень полезное чтение. Еще хорошо, что это — только «книга первая». Будем надеяться, что будут и вторая, и третья.

 

 

 

 

 

 

К ВОПРОСУ О ВОЗРОЖДЕНИИ

на книгу «Байки от Балабухи»

Любопытно, что книга сия оказалась в моих руках, снабженная посвящением, которое заканчивалось строчками:

…Где слилось премного проз —

Новый жанрец произрос.

Зацепился у меня глаз, как говорится, за этот самый «новый жанрец». Хотела даже автору попенять дружески за неточность. Ну что за новость такая? Байка известна как жанр давным-давно и произрастает аж из дописьменных фольклорных времён… Впрочем, и самому автору это прекрасно известно: «Несколько слов вместо предисловия», которыми уважаемый Андрей Дмитриевич открывает свою книгу, посвящены именно определению и истории жанра. Суть байки, вроде бы, проста: короткий занимательный рассказ, не чуждающийся выдумки. То бишь было бы слушателю (в данном случае читателю) интересно, а правда, ложь ли — неважно.

И действительно, «Байки от Балабухи» читаются залпом. Умно, иронично, развлекательно, поучительно, информативно… Стоп! Вот где обещанная собака, то есть новость жанра, зарыта! Именно в разноплановости этих опусов! Так что не случайно в посвящении сказано было, что здесь «слилось премного проз».

В самом деле. Проведем эксперимент и откроем книгу наугад. Например, байка под номером ХХХII — «Человек эпохи Возрождения».

Что мы видим?

Во-первых, налицо мемуарный, аспект — о дружбе Андрея Балабухи и Ольги Ларионовой, а также об их знакомстве с Иваном Антоновичем Ефремовым. Во-вторых,  аспект иронический и одновременно культурно-исторический — об отношении в семидесятых годах прошлого века «верхов» к такому сомнительному неправоверно-социалистическому жанру, как фантастика. А в соседнем абзаце — уже чистое литературоведение, точнее теория литературы — разговор о детали и подробности в художественном произведении, да еще со ссылкой на Е.С.Добина (с точным цитированием, как и положено в научных работах). Далее снова ирония — уже по поводу нашей страны, где «секса не было». Затем — абзац о Родриго Борджиа (он же папа римский Александр VI). И читателю уже историю знать надо, чтобы по достоинству оценить деталь — распятие с Афродитой. В заключение — цитата из стихотворения Василия Бетаки, ценная и сама по себе, а в контексте «байки» приобретающая дополнительные смысловые оттенки. Наконец — увязывающий все воедино вывод о Иване Ефремове как о человеке, принадлежащем к типу титанов Возрождения. И совсем под занавес — изящный выпад по поводу того, что наш мир более всего похож на Чистилище. (Уточните у Данте в «Божественной комедии», если не помните сути, а то не поймете, в чем соль сравнения.)

Всё? Нет, конечно! Где-то в серединке еще рассуждение вокруг ахматовского тезиса «когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда», а еще невольно приходится вспомнить роман «Таис Афинская» вкупе с парой других романов Ефремова, а заодно и книги Ларионовой. А попутно читаем сатирическую подробность (или все же деталь?) о медленной работе советской почты… А еще цитата из А.К.Толстого, а еще… и еще…

И так в каждой миниатюре, коих в книге тридцать восемь. Эта разноплановость, я бы сказала даже «ренессансная фейерверковость», и делает жанр поистине новаторским. Причем в определении этого жанра важны оба слова. Байка — это жанр старый и традиционный. От Балабухи — это ново. Жанр возрождается на новом витке спирали и становится гораздо выше. Не рискну назвать это высоким жанром по традиционной классификации Буало-Ломоносова, но пилотаж действительно высок. Недаром же в стихотворении Василия Бетаки предлагается «перегнувшись за край спирали» разглядеть гениев эпохи Возрождения — «глаза в глаза». Но это только «если позволит зрение». Андрею Дмитриевичу позволяет. Нам, читателям… Ну, дай нам Бог тоже кое-что разглядеть. Хотя бы с помощью такого инструмента, как «Байки от Балабухи». Поэтому меня особенно порадовал намек автора на то, что после номера 38-го — не конец байкам, а только «конец первой книги».

Будем ждать продолжения!

Мария Амфилохиева

 

 

Рецензия на книгу

«Байки от Балабухи». Книга первая. — М.: Издатель Воробьев А.В., 2012

 

Остер, умен, красноречив,

В друзьях особенно счастлив.

А С. Грибоедов

 

Бытует такое мнение, достаточно распространенное, будто хороший писатель не бывает хорошим рассказчиком и наоборот. Либо-либо. Мой опыт показывает, что это верно менее чем наполовину. Процентов на тридцать максимум.

Да, есть, конечно, и златоусты, читать которых — сущее мучение (подобному автору, кстати, посвящена одна из вошедших в книгу баек), и отличные, казалось бы, писатели, а как рот раскроют — так хоть святых вон выноси. Ну, и, конечно же, всем случалось встречать «мастеров слова», равно невыносимых как устно, так и письменно — разве что под дулом автомата (или, как вариант, за очень большие деньги). Впрочем, иным это не мешает быть процветающими «писателями и телеведущими»…

Однако же сегодня речь не о Сергее Минаеве и ему подобных, а об Андрее Дмитриевиче Балабухе, счастливо сочетающем в себе качества отменного писателя и великолепного рассказчика. Мне вообще везет на таких людей: бабушку мою, Нину Александровну, изредка посещал ее соученик, сложного имени-отчества которого я по малолетству не мог выговорить и называл его просто «дядя Ира». (Такое сочетание не казалось чем-то противоестественным, поскольку имелись и дальний родственник дядя Галя, Галактион, и дачный сосед дядя Наташа — Натан). Лишь позже, неоднократно видя бабушкиного друга детства в телевизоре, я усвоил: Ираклий Луарсабович Андроников! Студенческая молодость подарила мне шапочное знакомство с Радием Фишем, Львом Гумилевым, Эдвардом Радзинским, а увлечение писательством в зрелые годы — знакомство уже не шапочное и даже, смею надеяться, дружбу со Святославом Логиновым, Аланом Кубатиевым и, конечно же, с Андреем Балабухой. О них обо всех можно только по-гоголевски: и что ни слово, то Цицерон с языка слетел, и каждый текст — майский день, именины сердца.

Почти все байки, опубликованные в книге, мне посчастливилось слышать в авторском исполнении — и перед моими глазами, как живые, вставали даже те, о ком я знать не знал: Гуревич, Дмитревский, Петёв, Брандис, музыкальный кот Серафим. Более того, оживали даже предметы: трубка Сталина, набитая ложной «Герцеговиной Флор», полка сельпо с бутылками «Мартеля» за два восемьдесят семь… А исторические «саги» — о тех же бесчисленных дубах Северо-Запада, якобы посаженных Петром Первым (от себя добавлю — Пушкин на этой ниве тоже изрядно преуспел), о болгарской реке Волге-Болге?

Слушал я и не мог расстаться с мыслью: «а вот бы все это на бумагу, для ознакомления всех желающих». И вот — свершилось. При этом выяснилось, что кое-каких баек от Балабухи я все же не слышал. Например, занятную аналогию в судьбах древнеиталийского Рема, убитого своим братом Ромулом, основателем Рима, и предводителя штурмовиков Эрнста Рема, убитого своим идейным братом Адольфом, основателем Третьего Рейха. (Тут, правда, придется добавить, что тот Рем, который немецкий, на самом деле был Рём (Röhm), но красоты сравнения это не убавляет)…

Еще в конце позапозапрошлого века Киев, а чуть позже и вся Россия, сходили с ума от «балабушек» — прозрачных ломтиков фруктов, многократно уваренных в сахарном сиропе, подсушенных и обкатанных в измельченном сахаре, ныне именуемых цукатами (тогда это назвалось «сухим вареньем Балабухи», ибо сие сладкое изделие поставил на поток Семен Семенович Балабуха, основатель славной династии кондитеров). А книгу дальнего и непрямого потомка Семена Семеныча можно смело считать своего рода продолжением семейной традиции, ибо составляющие ее байки — те же «балабушки», изысканное лакомство для ума и души.

Искренне ваш

Дмитрий Вересов

Мария Амфилохиева. ЕДИНственнАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

Вот так. Единая, хотя, возможно, не единственная. Воруя чужую мысль, напоминаю: радуга состоит из светящихся пылинок, а фраза из букв. Так и книга Андрея Балабухи «Люблю на Вы», отличаясь удивительным единством темы, явленной первым же словом, переливается множеством оттенков.

Ассоциативность сознания – знамение нашего поэтического времени. Строчку скажешь, и не сразу поймёшь, как слово наше отзовётся, причем не только в настоящем и будущем, но и в прошедшем, потому что всё сказано до нас. А впрочем, зачем эти координатно-временные условности нам, любящим и пишущим? Пространство поэзии – вездесущность, время любви – вечность… А может и наоборот – какая разница?! Ведь в любви человек, «вошедший в пору октября» вдруг легко ощущает «дуновение весны».

И первая ассоциация – от заглавного, от князя Святослава идущего (или еще из более дальней дали) «Иду на Вы» – с открытым забралом, принимая любые стрелы, а уж стрелы Амура – тем более. Для того и идём. И где-то на срединной странице аукнется судьба князя, из черепа которого чашу сделали, предложением покопаться в мозге, навеянным уже Георгом Бюхнером.

Ну что сказать еще о перепевах, отзвуках, ауканьях? Тема неисчерпаема, когда имеешь дело с поэтическими экзерсисами Андрея Балабухи. В данном случае многие знания рождают не печаль, а богатство палитры, поистине восхитительное. И ауканье сие особенное – не повторы, а новые повороты, споры, альтернативы.

О всякой нескАзанности и несказАнности написано много, но если классически – у Тютчева – призыв «Молчание!» – единственная дверца, запирающая поэта в его внутреннем мире, то у Балабухи легко можно пройти сквозь стену, потому что «несказАнность – это сами Вы». НесказАнность воплощена, может, вопреки даже основному закону, гласящему, что « в начале было Слово». И в нарушении законов – главная прелесть – во всех смыслах этого словечка.

Воплощенная несказАнность имеет выскАзываемые зримые и осязаемые приметы. Например, можно проследить, «как дивной лепки Ваша пятка покинет «лодочку» свою». Или можно несколько дней ощущать в локте «мгновенное касанье левой грудью». А можно бояться даже дышать на неснятую телефонную трубку, опасаясь позвонить невовремя. Или превратиться в дворового кота, чтобы «к замше боком привалиться и потереться о сапог».

Признания в любви, то многословные, то искрометные, расцвечены ссылками на Эдгара По и И.Шварца, Умберто Эко и А.К.Толстого, Кальдерона и В.Брюсова. А сколько неназванных, но узнаваемых легионеров в этом строю! В «Сонете 8» проступают противоречия Франсуа Вийона, в «Сонете 7» – мотивы Гоголя…И не только.

Противоречивость, контрастность заложена в самой теме. Какая же любовь без контрастных, порой противоположных стремлений и мыслей? Сам образ любимой двойственно-противоречив:

Вы и беззащитней всех на свете,

И преграда всяческому злу.

Знаток поэтического ремесла не оставит без внимания то, что Андрей Балабуха легко жонглирует разными поэтическими формами. Сонеты, триолеты, рондо, даже такая экзотика, как вилланелла – все ему подвластно! Но, по большому счету, главное не в перечислении имен и жанров.  Суть книги Балабухи в том, что весь этот строительный материал переплавлен особым образом. Иносказательно его можно объяснить через стихотворение «Обычай сей отнюдь не нов». Сюжет этой вещицы прост – «Приворожить? Чего уж проще». Действия колдуна, правда, поэт не описывает, но не только потому что изящно отсылает читателя к романам Дюма, но и потому что он-то не ворожить собирается и тем более не порчу наводить. Просто даже крошечная частица – напоминание о любимой, ее след – делают жизнь светлее.

Иметь хоть Ваш единый волос,

Обрезок крохотный ногтя –

И ночь, что душу рвет, когтя,

Уж не казалась бы столь голой.

Вот и все. Правда, хоть вывод и прост, здесь где-то в отдалении бродят новые ассоциации – пастернаковский мотив: «И всю я тебя от гребенок до ног»…

То же самое происходит с Эдгаром По. Мотив переосмысливается. Тема колодца и маятника не связывается со средневековыми ужасами, но зато

Увы, метафора простая:

Идут часы. Часы без Вас.

А это лирическому герою еще страшнее.

Жизнь бывает…всякой. И не всегда она безоблачна, даже если освещается любовью. Есть ведь и теневая сторона любви – ревность, граничащая порой с ненавистью. Есть потери, есть сомнения, случается, и надежда угасает, и, кажется, тьма готова заполонить душу… Но всему этому есть альтернатива.  Так в чем видит эту главную альтернативу Балабуха? Именно в ней, именно в ней, все в той же любви.

Любовь – она превыше человека,

А он – лишь проявление любви.

И еще признание:

И я не Бог, конечно же, родная, –

Лишь образ и подобие Его,

Лишь человек, но, девочка, я знаю:

Азъ есмь любовь – и больше ничего.

В этом главное решение загадки мира. Мир, заполненный любовью к Ней, освоен и единственно пригоден для жизни человеческой. Но кто Она? Она – все. И Божество, и хрупкая девочка, близкая – до полного слияния тел и душ – и непостижимо-недосягаемая. Кстати, пусть «Вы» вас не смущает, поскольку оно легко заменяется другим обращением. «Пустое Вы сердечным Ты она, обмолвясь, заменила» – тема, во всяком случае, еще пушкинская, но у Балабухи она переиначена – в стихотворении встречаются «дневное вы» и «ночное ты». Но есть и иная ипостась этого «Вы» – многоликость образа, его множественность, которой тоже не стоит удивляться.

Искать Ту, Которой посвящена эта щедрая россыпь строк, – хоть и есть такое искушение – занятие не имеющее смысла. Почему? Все потому же – потому что «азъ есмь любовь», потому что альтернатива миру бесчеловечно-холодному и темному – только мир, освещенный, освященный и согретый любовью. И творить этот мир из того материала, который поэту предоставляется, – это единственный путь к спасению. Именно потому сказано нам:

Неиссякаема потребность обожать,

Обожествлять, любить и восхищаться…

Или, другими словами:

И сердце вновь горит и любит оттого,

Что не любить оно не может.

Только и всего!

 

СПАСТИСЬ ОТ СПАСИТЕЛЯ?

Рецензия на книгу “Спасти Спасителя”.

раздумья над прочитанным

 

Люблю читать. Люблю размышлять над читаемым. Интереснейшее занятие — снять с произведения яркую обертку увлекательного сюжета, обнаружить, что спрятано под ней, разобраться в этом не с первого, а со второго (или даже третьего) чтения, глянуть как бы «не своими глазами» на знакомый пейзаж, постараться понять, как же это выглядит с другой точки…

Итак, рассказ Андрея Балабухи «Спасти Спасителя, или Евангелие от Измаила». Тема (хоть и не новая, но всеми любимая, путешествие во времени) является «оберткой». Под ней — серьезные раздумья о вере, об истории, о политике… На машине времени, правда, уже многие прежде путешествовали, дело нехитрое: заходим в прошлое, что-то там меняем, чтобы получить желаемое настоящее, возвращаемся и… (Между прочим, я бы тоже сгоняла в 1950-е и купила там советский эмалированный чайник, на котором эмаль 40 лет держится, а не отваливается через две недели, как сейчас…). Но менять «те на эти» стоит осторожно, учитывая, что мелочь за века крупняком обернется, а крупняк — мелочью. К примеру, бабочку в Юрском периоде раздавили, возвращаемся к себе — глядь — на выборах в Америке победил другой кандидат! Но почему-то не тот, на которого мы рассчитывали. И так всегда. Если даже Гитлера удавить в колыбели, Вторая мировая все равно грянет. Так что дело это, все же, ненадежное, не срабатывает что-то… В рассказе Андрея Балабухи именно так и происходит: работали по-крупному: аж Самого Христа от распятия в I веке спасли, чтобы христианство не возникло, возвратились в XX столетие — глядь: оно на месте, как мировая религия, назло исламским заговорщикам и главному герою, который все это устроил, всех свел, судьбоносный проект провалил, и теперь в бегах и в раздумьях — стоила ли овчинка выделки…

Что стоит за сюжетом? Оставлю в стороне отсылки к политике, к истории, об этом лучше скажет кто-то другой. Каждый читатель ищет в книге то, что ему близко. Мне, как верующему человеку, интересна духовная тема, и она в рассказе не на последнем месте, но в довольно-таки смелой трактовке, способной, на первый взгляд, смутить… Только вряд ли Андрей Дмитриевич, будучи писателем талантливым и глубоко мыслящим, имел целью выставить Христа на посмешище, сочинить о Нем небылицу (которых без счета и так сочинено за две тысячи лет), тем самым присоединившись к «воинствующим безбожникам» не столь давних времен. В этом случае рассказ был бы просто циничным и злым кощунством, насмешкой над верой множества христиан. Нет, думается мне, автор имел в виду совсем другое и поднял весьма актуальную тему. Хочу поделиться своими соображениями.

Заглянув в Новый Завет, видим, что попытки «спасти» Спасителя делались неоднократно. И самым первым постарался… будущий апостол — Петр!

«И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!» за что и получил от Господа суровую отповедь: «Отойди от Меня, сатана!» (Мф. 16:22,23) И вторично, уже при аресте Иисуса, Петр с оружием в руках защищал Его, но опять получил приказ Иисуса: «Возврати меч твой в его место… Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов ангелов? Как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф. 26:52,53) В Гефсиманском саду на Самого Спасителя обрушилось искушение, чтобы миновала Его чаша сия, но Он исполнил волю Отца, и уже будучи распят, слышал, как фарисеи с издевкой предлагали Ему: «Спаси Себя Самого, если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Мф. 27:40,42). Далее со «спасением» Спасителя столкнулся апостол Павел в Коринфской церкви (где многие считали воскресение Христа мифом). Тогда Павел и провозгласил на все времена: «А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна, вы еще во грехах ваших» (1 Кор. 15).

(Здесь уместно задать вопрос: а кому же выгодно, чтобы Он не воскрес? Заглянув и в историю христианства, обнаружим в ней множество попыток если не совсем исключить Жертву, то хотя бы умалить ее значение, заменить ее мертвой буквой, законничеством, продажей разного рода «индульгенций», что и привело в свое время к Реформации… Но я не собираюсь сейчас подробно разбирать этот вопрос, чтобы не уходить далеко в богословие и религиоведение, где есть свои специалисты). Вернемся к рассказу Андрея Балабухи, где Христа удалось-таки, спасти (распинают Варраву), но религия как была на месте, так и осталась, и даже благополучно существует без Спасителя, взяв, однако Его себе как ярлык, который нашивают на фирменные джинсы.

Вот, читаю и думаю: а ведь это уже и не фантастика, а жуткая реальность. Лично я верю (не сомневаюсь), что Христос — не миф, а реальная Личность, воплощенный Сын Божий, Искупитель грехов всего человечества. Ежегодно на Пасху всем говорю: «Христос воскрес!» И мне отвечают: «Воистину воскрес! В этом году Пасху первого мая отмечали. А двадцать третьего захожу в магазин за очередным новым чайником (от предыдущего эмаль через неделю отлетела и ржавчина пошла). А в магазине — разборка: приличная дама на продавщицу наехала, а та — на нее, в ход уже непечатные слова пошли… Стою, молчу, жду, когда разборка закончится… Вдруг приличная дама поворачивается ко мне и ни с того ни с сего как закричит: «А ты чего уставилась, мартышка в очках!» Я, хотя вслух ничего не сказала, но внутри, мысленно кое-что произнесла!!! И тут вспомнила, что Христос говорил: «Благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас»… Пошла домой (без чайника) и думаю: так кому нужна моя осведомленность о том, что Спаситель воскрес 2000 лет назад, когда Он сегодня внутри меня воскресать хочет? И той даме Он хотел (через меня) сказать: «Будьте благословенны, и чтоб у Вас все было хорошо!» Потому что у нее, у бедной, все плохо! (Денег нет, или с работы поперли, или муж алкоголик, или у дочери жизнь не складывается… или все вместе…) А может, она вообще одинокая, и всем на нее наплевать. И она всех потому ненавидит, и меня, в том числе. А Христос все это знает и ее любит, и спасти хочет от ада, который внутри нее самой (а какой же еще ад бывает?) Считаю себя верующей, а может вера моя тщетна? Может надо день и ночь молиться со слезами, чтобы Он воскрес — внутри. А где же еще Ему и воскресать? Царство Его — внутри нас. А если там нет, то может я от Спасителя в религии спасаюсь? Или у меня христианство со «Спасенным Спасителем»?

Пусть Андрей Дмитриевич Балабуха меня простит, если я его рассказ «со своей колокольни» прочитала и по-своему поняла. За рассказ автору — спасибо. О важном заставляет задуматься.

А если действительно кто-то пытался так «спасти» Христа, чтобы убить то, что Он нам принес в Самом Себе — Любовь, Искупление грехов, преображение духа и души, жизнь на земле по Божьим нравственным началам — то надо тем (кто бы они ни были) получше знать богословие! Ведь даже в Коране прямо сказано: «Они не убили его и не распяли его, но лишь подумали, что совершили это» [по тексту А. Балабухи подчеркнуто мною. — И.Т.].

 

Инна Тройнова

25.05.2016 г.